«Живые — закрывают глаза мёртвым, мёртвые — открывают глаза живым…» Абай.
Виктор Бумал
Мария очнулась от воспоминаний из-за шума в доме. В сенках кто-то, громко матерясь, искал в темноте ручку входной двери. Мария, пройдя быстро на кухню, включила свет, который горел и на улице, и на веранде, и в кухне. Открыв, наконец, дверь вошёл пьяный мужчина с гармошкой в руках…
— Вы почему это сидите в потёмках, твою мать?! — начал он, — Кое-как нашёл дверь, хотя сам и рубил эту избушку…
Мария прикрыла дверь в спальню, чтобы не разбудить сына и с нескрываемым любопытством смотрела на него. Мокрый и пьяный, весь в грязи, с гармошкой в руках стоял мужик, который час назад здоровался с ней и молодухой, а потом ещё и недвусмысленно подмигнул ей…
— Здравствуйте, Арсений Тимофеевич!!! Какими судьбами в наших-то краях? — начала она с нескрываемой злостью. — А Вы чё, разве не знаете, что незваный гость хуже татарина?
— Да брось ты бухтеть! — уже весело начал он и, заиграв на гармошке, пропел частушку:
Одна баба на базаре
Назвала меня свиньей,
Все подумали свинина
Встали в очередь за мной!!!
— Да не кричи ты, чёрт! Разбудишь Мишку, — зашептала на него Марья. — Чего припёрся?
— Соскучился… — начал он с улыбкой, — Иду, смотрю свет не горит…, корова в сарае мычит недоеная… Подумал, чё-то у вас случилось… Зайду …Помогу, чем смогу…
— Ты уже помог!!! — ехидно ответила хозяйка.
— Ну, вот опять — двадцать пять… Не надоело?! Одно и то же талдычить столько лет…? — обиделся он и сел возле печки. Закурил. — Я пришёл, может быть, за советом к тебе, за помощью… А ты… Кто старое помянет, тому… знаешь чё бывает? — уже успокоившись, продолжал он.
— Я бы тебе твои бесстыжие глаза и язык твой поганый… давно бы вырвала, зараза! — сказала Марья шёпотом. — Горе ты моё, прости Господи…
Наступила гнетущая тишина. Оба молчали… Только в сарае мычала недоеная корова, не понимая, почему хозяйка до сих пор не пришла, не подоила и не принесла ей кусок хлеба, посыпанный солью… Арсений докурил папироску и, не потушив, бросил её в печь…
— Да чё это сегодня с вами? — начал он тихо. — Зашёл к Юрке, ведь у него сегодня день рождения. Лежит, закрывшись одеялом… Молчит… И главное трезвый… Ты орёшь ни с того, ни с сего… — потом, как-то странно — по-особенному, посмотрел на Марью, встал и пошёл к двери. Резко повернулся и сказал, придуманную им самим матерщину. — Да пошли вы все к корове на …уй!! — и вышел на улицу под дождь.
Марья взяла ведро и пошла, доить корову. Только на полу, у печки, разинув свои меха, как большой рот, стояла скособочившаяся гармошка Юрки, как бы спрашивая. — «А, чё собственно, происходит-то, твою мать?»
Подоив корову, Мария услышала «мелодию». «Сынок проснулся… — подумала она. — Этот шалопай и гармошку оставил, а сам ушёл в дождь, обидевшись на правду, которую никто не любит слушать…» Однако, она ошиблась… На кухне сидел вернувшийся Арсений, на столе стояла начатая бутылка водки, у порога стояли его грязные сапоги, мокрый пиджак лежал рядом на полу… Весь погрузившись в мелодию «На сопках Маньчжурии», он не поднял свою пьяную голову и никак не отреагировал на хозяйку, которая, поставив ведро с молоком, молча отрезала кусок чёрного хлеба, посолила и понесла его корове, с нетерпением ждущей любимое лакомство… Потом она ещё долго сидела на крыльце и слушала музыку любимого ей человека. Вальс завораживал и уносил её в прошлое, когда всё так было легко и весело, несмотря на то, что была страшная война…
Любовь — это чувство, которое не может остановить ничто и никогда в мире, перелетала из одной души в другую вот уже много тысячелетий, не давала и не даёт покоя никому… Удивительно, но это ощущение, которому до сих пор не дано человечеством единственного и правильного определения, живёт и будет жить, пока существуют люди, природа, весь мир – животный подводный и надводный… Пока существует и живёт эта маленькая, голубая планета – Земля!
Мария сидела на ступеньках своего крыльца, до боли родного ей дома, который очень давно срубил Арсений. Один, без чей-то помощи, не взяв за работу ни копейки…
***
Арсений «после танца» вывел Марию на улицу «спящей» Осиновки. В доме слышались музыка и крики молодежи, которые, по мере отдалённости, становились всё тише и тише… Никто, кроме её сестры Вари, да брата гармониста Фрола не заметили их исчезновения… И потом, так делали многие пары, убегая на крыльцо и страстно целуясь, снова возвращались и вливались в это молодое, буйное ухарство свободы и счастья… «Эх, молодёжь… — ворчали старики. — «Вечером не уложишь, а утром не подымешь!» — забывая о том, что ещё лет сорок, пятьдесят назад сами были вовлечены в этот водоворот страстей, веселья и чувств… Они шли, обнявшись, в болотных сапогах по дороге, утопающей в грязи и были счастливы…! Мария, прижавшись к Арсению, вся пылала и трепетала в его руках. Выскользнуть было невозможно, да она и не собиралась строить из себя недотрогу… Он нежно её притянул к себе и она, чувствуя силу его рук, дрожала, как от холода, и не пыталась, и не хотела вырваться и убежать… Для неё это все было впервые — идти в объятиях парня, благо была ночь и никто не видел её страха и стыда… Арсений, в предвкушении ожидающих его событий, был спокоен. Это был далеко не первый его поход с глупыми и наивными девушками, которых он уводил прямо с танцев-посиделок в новый и желанный для них мир страстей, любви и страданий… Первый парень на деревне, гармонист, работяга и весельчак, которому на «удочку» попадалась такая беззащитная, но жаждущая приключений молодая «рыбка», охочая до любовных утех и наивная в своих желаниях и мечтах, что кто – кто, а уж этот «рыбак» обязательно на ней женится… «Рыбак» и сам, попавший в сети ещё в четырнадцать лет к молодой вдове, прямо со свадьбы, где он веселил своей музыкой всех гостей, с пьяными и орущими ртами «Горько!!!», был пойман и уведён в мир разврата… Она очень долго его не отпускала из своих «коготков»… Пока его в сорок третьем — в январе, сразу после дня рождения, шестнадцати лет от роду, не забрали и увезли в трудовую армию в Ташкент. Потом — в восемнадцать лет — в артиллерийское училище, где из них готовили офицеров и обучали воевать на фронте. К счастью родителей и курсантов, война закончилась, и Арсений, получив хорошие знания по механике и по физике, вернулся домой в деревню. Правда на то была и веская причина. Напуганный в детстве лошадью — из любопытства подошёл сзади и потрогал её за заднюю ногу… Старая лошадь не ударила копытом, а осторожно отвела в сторону малыша. Но Арсений был очень напуган и с детства стал мочиться по ночам, прямо в постель… Лечили его и бабки, и в армии, но результата не было. Комиссовали и отправили домой. Даже, будучи взрослым и женатым, у него бывали срывы. Особенно, когда хорошо выпьет… Один из учителей в училище был влюблён в поэзию Пушкина и всегда перед занятием по механике читал его стихи… А так как с памятью у курсанта Бурундукова было всё хорошо, то и он, в начале, подражая преподавателю, с ехидством, а потом и к слову, где надо и не надо, читал любимые строчки и не только девушкам… Вот и сегодня он декламировал своей новой обольстительнице:
О, сколько нам открытий чудных
Готовят просвещенья дух
И Опыт, сын ошибок трудных,
И Гений, парадоксов друг,
И Случай, Бог изобретатель.
Продолжение следует… Метки: Виктор Бумал, Кукушкины дети, литература, Литературный биеннале, Русская деревня
Последние публикации в категории
Похожие публикации
