«Живые — закрывают глаза мёртвым, мёртвые — открывают глаза живым…» Абай.
Виктор Бумал
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
ЮРКА
Дождь за окном продолжал свою «песню»… Которая уже целый месяц так всем надоела, что никто уже не верил, что, вот сейчас, появится солнце, и будет уже другая «мелодия» летней жары, и все будут улыбаться и радоваться природе и жизни… Мишаня, увидев стоящую гармошку на кухне, убрал в карман свои гайки, моток медной проволоки и, взяв в руки гармошку, начал подбирать мелодию, которой его обучал по пьянке Юрка. «Во саду ли, в огороде…»… Арсений вышел на кухню. Болела голова с похмелья, и он стал жадно пить, черпая кружкой холодную, колодезную воду… Когда дверь отворилась, и Мария вошла с младшим сыном Юрки, мальчик трясся от испуга, плакал и это злило его дедушку…
— Чё, стряслось то? — начал Арсений, который вообще не любил детей — ни своих, ни чужих, не говоря уже про внуков…
Мальчик махал руками, показывая на свой дом, что был напротив — через дорогу. Мычал…
— Ты не мычи, мать твою, как корова, а говори толком! — уже не скрывая своей злости, крикнул ему дед.
— М-м… ма… мамка… на работе…, отец по полу катается и стонет…
— Он чё, бл.дь, опять нажрался? — закурив, сказал Арсений и, взяв со стола недопитую с вечера бутылку водки, вылил себе в кружку остатки и залпом выпил…
Мария, прижав к себе мальчика, гладила его по голове, успокаивая… В комнате Мишаня «мучил» гармошку, пытаясь сыграть песню… Почувствовав неладное, все, кроме Мишани, пошли посмотреть, что же там происходит. В комнате, на полу, среди раскинутых вещей и опрокинутого стула лежал скорчившись от боли Юрка… На столе стояла пустая бутылка водки. От разбитого и валявшегося под столом стакана шёл неприятный запах… Арсений подошёл, взял бутылку. В нос «ударил» запах уксуса… Он почему-то осмотрел всех стоявших за ним — Марию, жену сына, прибежавшую с работы со старшим внуком, и сказал:
— Уксус… бл.дь …выпил… — потом прошёл к сыну, корчившемуся от боли… — Дурак!!! — с какой-то внутренней горечью проговорил он и вышел на крыльцо…
Всё время, пока вокруг него бегали какие-то люди — в дом и обратно, Арсений сидел на крыльце и молча курил одну за другой папиросы. Он смотрел в одну точку, где у края дома стояла ржавая железная бочка, в которую стекала вода с крыши дома и выливалась через дыры на землю… Когда Юрку мужики вынесли на одеяле и положили в машину, чтобы увезти в районную больницу за тридцать километров, он зашёл в пустой дом, прошёл на кухню, где увидел пустую посуду от уксуса… «Это он специально перелил уксус в бутылку из под водки»— догадался Арсений. – «Чтобы все подумали, что перепутал уксус с водкой…! Дурак, бл.дь!!! Сам… себя убил!» Взяв посуду от уксуса, чтобы выкинуть по дороге, пошёл в лесхоз, где он работал лет двадцать, мастерить гроб для ещё живого сына…
Времена были другие, и всё, что ещё как-то работало, было частным… В цехе выполняли заказы населения: на рамы, окна, двери и так далее… Как это было при социализме…! Только теперь заказов было совсем мало, и все работали, не получая денег, предчувствуя скорое закрытие предприятия. Зайдя до этого в магазин, он купил две бутылки водки, договорился с мужиками, оставив им одну бутылку… И пошёл выбирать доски для гроба, понимая, что шансов выжить у сына не было совсем… Многие, кто раньше путал уксус с водкой, уже лежали под горой «Кукушка».
…Юрка, родился в селе Лосиха. Через год, когда всё семейство Бурундуковых перекочевало, вернее, приплыли из леса на плоту со всем своим скарбом. У родителей была избушка прямо на берегу реки. Свою – засыпную, Арсений построил рядом. Разлад в большом семействе произошёл, когда Фрол, отучившись в училище связи, после отработки через три года, вернулся к родителям вместе с женой и сыном…
В жёны он взял местную девушку — казачку Анфису — из станицы Лебяжье, что стояла на берегу Иртыша, в ста километрах от города. Станица была раньше пограничным форпостом казаков, аж с восемнадцатого века, оберегая рубежи Российской империи от кочевников… Старшая сноха Нюра — жена Арсения — сразу невзлюбила младшую сноху, считая её выскочкой и лицемеркой по отношению к родителям братьев… Дело в том, что они были совершенно разными! Старшая с ленцой — любила поспать… Младшая трудолюбивая и чистоплотная — никогда не сидела без дела! Мыла полы два раза в день в избушке, чем удивляла и семью мужа и соседей… Помогала в огороде и по хозяйству… Вскоре они с Фролом устроились работать на почту — в узел связи. Он монтёром, она телефонисткой. В двух комнатках жили: Анфиса с мужем и сыном, папа с мамой, она сразу так называла родителей Фрола, и плюс ещё двое родительских детей — дочка семнадцати лет и сын девяти… Арсений, всегда выпивший, будучи смотрителем за сплавом леса по реке от лесхоза, был слишком добрым и уступчивым, закрывая глаза на многие нарушения. А сплавщики, гнавшие плоты вниз по реке, зная его слабость к водке, попросту спаивали смотрителя, щедро наливая ему… Он каждый день, приходя в гости к родителям и брату, ходил в грязных сапогах по чистому полу, разнося грязь повсюду — то ли специально, то ли по привычке, как у себя дома… На замечания Анфисы смеялся и просто материл её «последними» словами. Пьяный, почти каждый день, заведённый у себя дома жалобами жены и её слезами, он, злорадствуя своей безнаказанностью, зная, что брат его побаивается, совсем обнаглел… Много слёз пролила Анфиса, глядя на воду реки Уба, вспоминая могущество своей реки — Иртыш, простор любимых степей аж до самого горизонта… Село же Лосиха находилось в окружении гор, которые, как ей казалось, медленно двигаясь, спихивали дома всё ближе и ближе к реке. Ещё немного и они скинут деревню в воду и останутся только горы, горы и горы… Река, особенно в осенний и весенний периоды, поднималась до самой кромки берегов. Ледяная и коричневая старалась затопить всю деревню, прижимая её к горам… Слёзы, страх и обида сделали своё дело… Однажды, в воскресенье, когда вся семья собралась за столом обедать, пришёл пьяный, как всегда, Арсений и, усевшись в грязных сапогах, закурил. Потом, взяв баян брата, начал играть «На сопках Маньчжурии»… Все молча обедали. Вдруг, Анфиса резко встала из-за стола и стала собирать вещи маленького сына, которые сушились на печке, в большой фанерный чемодан…
Продолжение следует… Метки: Виктор Бумал, Кукушкины дети, Литературный биеннале, рассказ, Русская деревня
Последние публикации в категории
Похожие публикации
