«Живые — закрывают глаза мёртвым, мёртвые — открывают глаза живым…» Абай.
Виктор Бумал
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
— Ты, куда это собралась? — спокойно спросил её свёкор.
Арсений перестал играть вальс. Баян, предвидя надвигающуюся бурю, «промычал» и остался с открытым от изумления «ртом», как бык… В избушке стало тихо — тихо… Только жужжание мух говорило о приближающейся «грозе и громе среди ясного неба»! Дело в том, что не только в семье Бурундуковых, а вообще среди многих деревень Алтая, все придерживались правил патриархального мира, которые беспрекословно исполняли ещё их праотцы и деды! А такие выходки и бунты, против установленного порядка, строго наказывались, несмотря на то, что уже тридцать с лишним лет все жили при социализме…
— Домой поеду… к себе… — сказала дрожащим голосом, со слезами на глазах сноха, продолжая собираться… Наступила гнетущая тишина. Все, зная грозный нрав хозяина, перестали есть и ждали неминуемой развязки…
— Домой… говоришь… — сдерживая себя, продолжал Тимофей, — А почему? Может, ты нам всем расскажешь? — и он посмотрел на Фрола, который сидел, вжавшись, и казалось, что он медленно сползает под стол…
— Отчего же не рассказать, папа… — все ещё, держа в руках вещи маленького внука, начала сноха. — Вот перед Вами сидит Ваш сын и брат — Арсений, который постоянно издевается надо мной…
В комнате стояла такая звенящая тишина, что даже было слышно, как под печкой скребётся мышь… Все посмотрели на Арсения, хмель и весёлость которого ушла в пятки…
— Ну-ка, ну-ка! — глядя на сына продолжал глава рода. — Расскажи поподробнее, как это он, варнак, в моём доме издевается… над женой брата?! — желваки заходили на его побелевшем лице, глаза налились кровью и все, кроме снохи, замерли, понимая, что это не к добру…
— Все знают, что я сирота, — начала свой рассказ Анфиса, нисколько не тушуясь и никого не боясь, будучи по своему характеру смелой, отчаянной и правдолюбивой, она всегда и всем высказывала правду прямо в глаза — будь то подруга, муж или начальство… — Мама моя умерла, — продолжала сноха, — когда мне было девять лет… Отец остался с тремя детьми. Младшей сестре не было и года, брату семь лет… Потом он привёл в дом молодую женщину — мою мачеху с ребёнком. Она потом родила ещё брата и сестру… Мы жили хорошо. Отец был председателем колхоза, выращивал племенных быков, за что и получил орден «Трудового Красного знамени». В гражданскую войну он воевал в дивизии легендарного Чапаева… Счастье было недолгим… В сороковом году отца оклеветали, посадили и расстреляли, как врага народа… Началась война. Мы остались одни. Мачеха, ей было всего-то тридцать лет… И нас шесть ртов — один меньше другого… Я бросила школу и пошла работать на элеватор. Потом ушла на почту работать телефонисткой, так как не могла видеть воровства начальства на элеваторе… Дети выросли. Я встретила и полюбила своего мужа, родила сына и приехала с ним, хотя мне здесь страшно среди гор… И теперь, когда я устроилась телефонисткой на почте, муж работает монтёром связи, и всё у нас в семье хорошо, Арсений, всякий раз, видя, что полы мною вымыты, где маленький сын растёт и должна быть чистота, ходит в грязных сапогах, назло мне, и смеётся… — она остановилась и посмотрела на всех внимательно.
Мама стояла у печи и прикрывала лицо платочком. Сестра мужа сидела и плакала. Муж смотрел под стол, словно выбирал себе место, куда он должен провалиться… Арсений ковырял «пуговицы» баяна, руки его тряслись… Тимофей смотрел открыто в глаза снохе. Он сам был правдолюб, и ему нравилось, что сноха, никого не боясь, «режет правду матку»…
— Продолжай, Анфиса! — сказал младший брат Фрола. — Я на твоей стороне… Не бойся!
— А я и не боюсь. У нас в семье и в родне никто и никогда не матерился… Почему я должна выслушивать всю эту гадость и мерзость, да ещё при маленьком сыне?! Я вырастила пятерых, а уж одного то сына…
— Понятно… — перебил её Тимофей.
Поднялся из-за стола и, подойдя к старшему сыну, сказал, как отрезал:
— Ещё раз узнаю, что ты тут пакостишь и материшься… Возьму ремень, силы у меня ещё есть, и так тебя выпорю, что вообще забудешь сюда дорогу!!!
Арсений молчал, опустив голову…
— А ты куда смотрел, варнак? — спросил он у Фрола.
Тот сидел, не поднимая глаз от пола… Такого стыда ему ещё не приходилось испытывать в своей жизни… Сказать, что делал замечания старшему брату, да тот только посмеивался, называя его подкаблучником, Фрол не мог. Драться не умел, да и не побить ему, сроду, старшего брата…
— Ты, Арсений, — уже спокойно продолжил Тимофей, — иди сейчас домой и там наводи порядки, а тут мы сами разберёмся…! Меньше слушай свою бабу… Сам сломал себе жизнь… Теперь другим ломаешь?! Дурак!!!
Арсений, не глядя ни на кого, встал и молча вышел… Он не ожидал такой развязки, хотя знал своего отца, который не раз его порол ещё в детстве за непослушание… В магазине, купив литр водки, пошёл к любовнице, что жила на другом конце деревни…
— А ты, Анфиса, молодец, что рассказала о том, что тут происходит без меня… Сейчас садись, поешь спокойно… Никуда ты не поедешь. Чтобы мой внук рос без отца?! Никогда этому не бывать!!! — сказал Тимофей и вышел на улицу покурить.
Когда младшая сноха забеременела вторым ребёнком, дед Тимофей решил строить большой дом, чтобы жить под одной крышей с семьёй среднего сына.
Продолжение следует… Метки: Виктор Бумал, Кукушкины дети, Литературный биеннале, рассказ, Русская деревня
Последние публикации в категории
Похожие публикации
