«Кукушкины дети»: Часть 1

«Живые  — закрывают глаза мёртвым, мёртвые — открывают глаза живым…»   Абай.

Виктор Бумал

Пролог

…В конце двадцатого века, а если быть совсем точным июль девяносто шестого года, уже больше месяца шли дожди… В деревне Лосиха, как и во многих других, стоявших на берегу реки Уба, радости было мало, потому что вода в реке поднялась и стала мутной и холодной… С одной стороны дожди, а с другой стороны быстро таяли алтайские ледники, и потоки воды неслись грязными и холодными ручьям в мелководную, тёплую и прозрачную летом реку, делая её совершенно непригодной для купания… Деревенские мальчишки, лишённые радости бултыхаться и плавать с утра до вечера, сидели по домам. А в редкие минуты появления солнца, выскочив на улицу, бегали босиком по лужам, пугая свиней, которые развалившись, наслаждались сладкой дремотой, принимая грязевые ванны. Местные бабы, вечно чем-то недовольные, сплетничали, поджидая под вечер своих коров с пастбища. Мокрые и грязные  они, уже издали видя своих хозяек, бежали и мычали, жалуясь им  на дождь и грязь, чтобы поскорее спрятаться в сухих сараях, получив, взамен своего молока, огородную траву, листья от капусты, остатки от завтрака и обеда, перемешанные с варёной кожурой от картошки и хлебом… Все — и встречающие люди, и бежавшие навстречу коровы были без настроения… И виной всему был непрекращающийся дождь… Бабы ругали погоду и мужей, потому что пьют вместо сенокоса… А в огороде скоро весь урожай сгниет… Обсуждали, с какой-то потаённой злобой и ненавистью… Травы было полно,  но проливные дожди срывали весь покос, а без сена зимой не проживёшь… Большинство мужского населения просто пили и материли всё подряд: и дождь, и жён, и покос, и перестройку, и «перестрелку», уже начавшуюся в братских республиках и стране в целом, безработицу и полный развал везде и всюду… Ситуация и правда была, как и погода, —- просто мерзопакостная… Страна — «кукушка», переложила своих птенцов из гнезда социализма в гнездо капитализма… Тут уж ничего не поделаешь, природа и инстинкт делают своё дело, а дальше — хоть трава не расти… Великая страна СССР, вот уже как пять лет,  «приказала долго жить»… Не обошли эти «новшества» и деревню Лосиху. Лесхоз и сплав обанкротились и не существовали, поликлинику и больницу ликвидировали, аптеки исчезли…  Содержать было некому. Совхоз забрал фермер, магазины забрали частники… Всё развалилось… И это были только «цветочки», а «ягодки» все были ещё впереди… Горькие «ягодки», вперемешку со слезами, водкой и матом… Строили, строили и, наконец-то, построили…!!! Большая деревня — более тысячи домов — сытая и радостная, при социализме, стала медленно уходить в болото бедности, бардака, пьянства и наркомании — новой забавы молодёжи…

АРСЕНИЙ

        Мокрое от дождя солнце спряталось за гору Луниха. Мелкий и нудный дождь продолжал петь свою заунывную песню — когда пастух, пригнавший деревенское коровье стадо, весь  промокший насквозь, поехал на худой лошадёнке домой, а женщины и мальчишки, разобрав своих  коров, стали расходиться по домам…  Две женщины — одна старая и морщинистая, вторая — молодая «кровь с молоком», шли вслед за своими коровами и продолжали  обсуждать деревенские сплетни, единственное занятие, которое всегда и во все времена давало пищу для размышлений, злорадства, а порой и насмешек, несмотря ни на что…

— Вот, почти как месяц, не было видно и слышно Юрки Бурундука… А вчера концерт устроил на всю улицу… Вы ведь  с ним через дорогу живёте? Он чё, опять запил? — спросила молодуха, взяв под руку бабушку, обходя большие лужи.

— Да кто же знает, от чего они пьют…?! Вроде день рождения справлял… Ребятишки его целыми днями бегают по лужам, а жена,  всё на работе… Сама знаешь, теперь кладовщик в цене… Ворует бессовестная… А вчера вечером ругалась… Потом взяла детей и  ушла ночевать к подруге…

— Да ужж… — поддакнула ей молодая. — Та ещё пара. Он — гусь, она — гагара… Жена ворует, а муж пропивает…

Хотя сама с мужем недалеко ушли от обсуждаемых… Только у них ОН воровал, продавал, обманывая всех и вся, пил, когда был не за рулём… А ОНА сидела дома, караулила нажитое добро и вела строгий учет деньгам…

— Да вон посмотри, — показала она в сторону луга. — Отец  Юрки идёт и тоже пьяный… Два сапога пара — ни дать, ни взять…

— Здорово, бабоньки! — подходя с улыбкой, сказал пожилой  мужик.

Не по годам моложав, высокого роста и сухопарый. Крупные черты лица показывали, что природа тут «поработала топором», не утруждая себя изяществом мастерства… Но, его серые с голубым отливом, нахальные глаза, смеялись, показывая своё превосходство,  утверждая, что именно он и есть «первый парень на деревне»! Все девушки и женщины не выдерживали этот похотливо — бесстыжий взгляд, никогда и нигде незнающий отказа …

— О, сколько нам открытий чудных готовят просвещенья дух…!!! — пропел он, проходя мимо, подмигнув старой женщине.

— Вот сколько его помню, всегда пьяный и всегда весёлый! — глядя на удалявшегося мужчину, сказала молодуха. Но, не услышав от соседки подтверждения, продолжила. — Нажрался, как свинья, и хоть бы ему что… Будет и сегодня праздник. Отец и сын дают «ночной концерт»…!!! Хоть бы мой-то, сегодня, не вернулся с поездки…

— А куда он нынче уехал? — спросила с любопытством  соседка.

— Да в город за младшей дочкой. У неё ведь каникулы начались.

Остаток дороги они шли молча. Каждая думала о своём… Молодуха хорошо знала, что именно её муж и был инициатором вчерашней попойки… Просто ей хотелось узнать мнение соседей. У старой женщины сын тоже «недалеко ушёл» и, при случае, всегда пил, когда подавали… Вот и вчера — на «празднике жизни» — ему наливали водки…

Продолжение следует… Метки: Виктор Бумал, Кукушкины дети, литература, Литературный биеннале, Русская деревня