Пинта Guinness под кельтскую арфу, ирландские похороны, русский мат в гэльском языке, Telegram-объявления эмигрантов и песня о заветном ирландском паспорте — «Живой Ургант» в Дублине — это тот момент, после которого выходишь на улицу и ещё какое-то время продолжаешь слышать в голове отдельные шутки и фразы. «Живой Ургант» в Дублине был как раз из таких.
Причём довольно быстро стало понятно: это не попытка просто перенести на сцену знаменитое телевизионное шоу. Скорее, Ургант и его команда взяли знакомую зрителю формулу и дали ей немного пожить самостоятельно — без телевизионного хронометража, рекламных пауз и ощущения, что где-то за камерой сидит редактор и уже мысленно вычёркивает половину сказанного. И это, пожалуй, главное отличие живого Урганта от телевизионного.
На экране его главное оружие — скорость реакции. Он умеет услышать случайную реплику и через секунду превратить её в шутку.
А рядом — Александр Гудков.
Если Ургант существует на сцене почти физически расслабленно, то Гудков будто вообще не обязан подчиняться законам нормального человеческого поведения. Его фирменная территория — абсурд, странная пластика, неожиданный поворот и ощущение, что ещё немного — и происходящее окончательно съедет с рельсов.
Именно эта связка когда-то делала «Вечерний Ургант» настолько узнаваемым. Один создаёт ощущение контроля над хаосом, второй этот хаос регулярно приносит с собой. В Дублине они снова встретились в своей естественной среде. Только вместо ТВ-студии — ирландская столица, а вместо привычного телевизионного зрителя — русскоязычная публика, у которой практически на каждую местную шутку уже имеется собственная история.
Дублин глазами человека, который впервые увидел его немного иначе
Ургант довольно быстро начинает играть с городом. Ирландская погода, Guinness, местные привычки, эмигрантские истории — всё становится частью материала. Например, разговор о дублинской погоде звучит примерно так:
«Прилетел — свинцовое небо, морось, серость, давит на мозг. Зашёл в ресторан, пообедал, сходил в музей, вышел на улицу — а на небе ровно та же самая серая мгла, ничего не изменилось! Парадокс!»
Для человека, который живёт в Дублине достаточно давно, здесь есть особая прелесть. Потому что это не шутка туриста про «Ой, у вас тут дождь». Это уже узнавание. Ты сидишь в зале и думаешь: да, именно так оно и бывает. Можно провести полдня внутри Trinity College, потом выйти — и обнаружить, что погода за окном, кажется, вообще не заметила твоего отсутствия.
Не обошлось, конечно, без Guinness. Отдельной темой стали ритуалы вокруг знаменитой чёрной пинты — правильный налив, ожидание, пена, почти религиозное отношение к напитку. И тут уже сложно понять, где заканчивается шутка Урганта и начинается коллективный опыт публики. Ургант признаётся, что к середине вечера в нём плещется уже четвёртая пинта, поэтому любое происходящее на сцене действо кажется органичным. Неудивительно, что после такой порции стаута Ирина Зеленая и Александр О’Купник (Укупник) вошли в список «чистокровных ирландцев».
Особенно если вспомнить, что в зале сидят люди, которые прекрасно знают разницу между «просто выпить пива» и «пойти выпить Guinness в ирландском пабе».
«Riverdance» из Ступино
Основоположник Ступинской школы “River Dance” Александр Гудков, выплясывая под звуки The Irish Jig (в которых без труда угадывалась мелодия песни БГ “Стаканы”), явил себя публике танцором, который за шесть минут до этого освоил базу хореографии. Хотя позже признался, что увлечение ирландскими танцами у Саши произошло в детстве, когда однажды он наступил в муравейник. Дальше продолжился танцевальный номер, который, по оценке Ивана, скорее напоминал человека, который «выпил несколько пинт Гиннесса, но не успел вовремя отлить». Залу при этом виделись медицинские симптомы — судороги или защемление седалищного нерва.
Общее впечатление Гудкова о Дублине уместилось в двух предложениях: “В Стивенс Грин-парке покормил лебедей с ноги” и “Покормил чаек размером с собак”. (“Наверное, потому что это не чайки”, — хотелось пояснить Саше, — “это бакланы!”) С балкона кто-то сымитировал крик бакланов. “Наверное, родственники”, — предположил Гудков.
Паспорт как финальная точка
Ирландский паспорт в последние годы для многих живущих здесь людей — не просто документ. Это несколько лет ожидания, бумаги, письма, проверки, экзамен по английскому или ирландскому, бесконечное обновление требований и довольно странное ощущение: ты уже давно живёшь в этой стране, работаешь, платишь налоги, у тебя здесь дом, друзья, привычный супермаркет и любимый паб — но формально всё ещё ждёшь разрешения стать своим.
Поэтому кавер на песню “Осенний поцелуй” в исполнении Ивана про гражданство сработал намного сильнее, чем мог бы сработать где-нибудь ещё.
«Я прошу: не надо, хватит, стоп, I got it!
Гражданство мне выдавать не спеши…
Ведь ирландский паспорт — всё, что хотел я иметь для души…
Не нужны ВНЖ после долгих пяти лет,
Если скажут три года ещё терпеть…»
Зал смеялся, но в этом смехе было слишком много узнавания. Потому что за шуткой про паспорт каждый мог вспомнить собственную историю: документы, ожидание, письма, сроки, очередной изменившийся порядок и тот самый момент, когда начинаешь понимать, что эмиграция — это не только новые возможности, но и довольно специфическая форма долгого терпения.
Русский Telegram как новый фольклор
“В России ситуация с социальных сетями как в семье Пугачевой — работает только Макс” прозвучало как стендап-шутка от Ивана Урганта.
Один из самых удачных моментов вечера — чтение объявлений из русскоязычных Telegram-чатов Дублина. И вот здесь возникает очень интересный эффект.
Потому что эти сообщения сами по себе смешными не были задуманы. Это обычная эмигрантская жизнь: кто-то что-то продаёт, кто-то ищет попутчика, кто-то пытается передать вещи, кто-то спрашивает совершенно невозможное. Но как это обыграли Гудков с Ургантом — это надо было слышать. (А вот надо было билет купить за €300 — тогда бы и услышали, а то нехило устроились: за бесплатно пересказывать не будем!) Попробуйте сами в стиле “Прожекторперисхилтон” прокомментировать следующие комменты:
— «Кто-нибудь летит в ближайшее время из Крыма в Дублин?»
— “Добрый день. Кто летит в Ригу, надо передать платье для фигурного катания, буду благодарна.”
— “Кто-нибудь знает, во сколько заканчивается Ургант 2 октября?”
— “Продаю билет на Урганта, ряд W, место 9” (интрига: перепродали ли всё-таки билет или место оказалось пустым?)
— “Номинал €73.83, отдам за €50” (математика от Ивана и Саши — сколько Таня потеряла при перепродаже билета?)
— «Ургант пусть радует кого-то другого, а меня порадуют €50» — так подытожил невыгодную сделку Иван.
Вот это, пожалуй, был один из тех моментов, когда шоу окончательно перестало быть шоу «про них». Оно стало шоу «про нас».
- Люди, будьте осторожны — ваши объявления в программе «Живой Ургант» могут неожиданно стать стендап-жанром.
Кельтская арфа, похоронные обряды или фонетический ад гельского языка как “источник” русского мата
Отдельный блок вечера был посвящён Ирландии уже гораздо серьёзнее — хотя серьёзным он оставался недолго.
На сцену вышла Екатерина Московскова — выпускница филфака МГУ и Trinity College Dublin, фольклорист, автор книги “Культура смерти”, танцовщица и арфистка. Она попыталась объяснить Урганту и Гудкову, как читать ирландские географические названия. Затея была заранее обречена.
Baile Átha Cliath («Блях-клиа!») — официальное ирландское название Дублина — уже само по себе звучит для русского уха как начало очень плохой шутки.
Дальше были Dún Laoghaire, Gaillimh и другие названия, в которых буквы, казалось, живут по собственным правилам. У ведущих они вызывают искренний ступор перед сочетаниями согласных, где «mh» читается как «в», а половина букв просто игнорируется.
То, что для ирландского языка совершенно нормально — сочетания букв, которые не произносятся так, как ожидает русский человек, — для сцены Урганта стало практически готовым комедийным материалом. Но особенно забавно было наблюдать за реакцией самого Урганта. Он не просто произносил слова неправильно, он с удовольствием исследовал их на предмет того, насколько неприлично они могут звучать для русского уха. Получился своеобразный урок ирландского языка, который вряд ли одобрили бы преподаватели филологии.
Примечание редакции
(Екатерина Московскова — несомненно, девушка самых разнообразных дарований и настоящая находка для шоу Ивана Урганта. Арфа, танцы, фольклор, научные исследования и ирландский язык — впечатляющее сочетание талантов!
И всё же слух немного резануло голуэйское произношение ирландского названия Дублина — Baile Átha Cliath.
Дело в том, что ирландоговорящие дублинцы произносят его примерно как «Бале Ата Клеа», с мягким т, произносимым кончиком языка. А вот на коннемарском диалекте это название звучит почти как одно слитное слово — «Балеаклиа».
Как объясняют знатоки ирландского языка, у носителей коннемарского диалекта есть давняя традиция «съедать» звуки и целые слоги. Именно поэтому одно и то же название может звучать так по-разному в разных уголках Ирландии.)
«Irish wake»: когда ирландские похороны становятся поводом для шуток
Говорили и об ирландских поминках — Irish wake.
Для человека со стороны эта традиция вообще выглядит несколько неожиданно: похороны могут становиться не только моментом скорби, но и большим семейным событием. Катя рассказывает, что на традиционных поминках люди пьют чай с сэндвичами, играют в игры и знакомятся, а Ургант с Гудковым подхватывают местную поговорку: «Чем отличаются ирландские похороны от свадьбы? (Ответ, естественно, был в духе ирландского чёрного юмора:) Тем, что на одного пьющего и танцующего меньше».
И это, пожалуй, хорошо объясняет вообще ирландский дух, который пытались поймать на протяжении всего вечера: способность говорить о смерти, погоде, алкоголе и собственной неудаче с совершенно невозмутимым лицом.
Не менее забавным моментом было прочтение мировых новостей Иваном под медитативные, хрустальные переливы кельтской арфы — Билл Гейтс и искусственный интеллект, падение цен на золото, циклон, надвигающийся на Ирландию… Под живую арфу всё это неожиданно превращалось почти в медитацию, и даже мировой апокалипсис, оказывается, значительно приятнее воспринимается, если на заднем плане кто-то красиво перебирает струны.
Алла Михеева и Дублин как территория «Острого репортажа»
Появление Аллы Михеевой сразу меняет температуру в зале. Ургант и Гудков работают прежде всего словами. Михеева — своим персонажем.
За годы «Острого репортажа» её образ стал почти отдельным жанром: внешне немного наивная, абсолютно бесстрашная и совершенно не смущающаяся собственной странности. В Дублине ей было где развернуться. На экране — её путешествие по городу, знакомство с ирландцами и попытки применить знаменитую формулу:
«Can I follow you? Because my mom told me to follow my dreams!»
Где-то это работает как флирт, где-то как социальный эксперимент, а где-то просто как повод посмотреть, насколько долго человек сможет сохранять серьёзное лицо. Алла торгуется за шерстяную кепку в духе «Острых козырьков», сбивая цену с 20 до 17 евро, общается с прохожими, обещает индийцу приехать развеивать прах в Варанаси и в итоге привозит Урганту сувенирный ирландский паспорт за десять евро.
Возможно, это самый реалистичный вариант ирландского гражданства, который можно получить за такую сумму. Правда, в комплекте предупреждение:
«Только через границу не везите — сразу арестуют!»
ChatGPT тоже получил свою минуту славы
Современный Дублин невозможно представить без ещё одного участника — искусственного интеллекта. На этот раз ChatGPT помогал разбираться с ирландским языком и сленгом.
Появившись на сцене в ультракоротком белоснежном наряде, Алла устроила лингвистический квиз по гэльскому сленгу, проверенному через ChatGPT:
— Doherty / dochúúil — в прочтении Аллы звучит предельно двусмысленно («дахуил»), хотя переводится просто как «привлекательный / красивый мужчина»;
— Piscín («пескин» / котёнок) и Cáca milis («кака милис» / сладкий пирог). Зал буквально стонал от хохота, когда ведущие пытались составить из этих слов комплименты друг другу.
И тут выяснилось, что сочетание ирландского гэльского, русского уха и искусственного интеллекта способно породить совершенно отдельный вид комедии. А когда ведущие начинают произносить их друг другу с совершенно серьёзным видом, филология окончательно сдаётся.
Что осталось после шоу
Мне кажется, главная сила этого вечера была не в отдельных шутках. Не в Guinness, не в гэльском языке и даже не в ирландском паспорте. А в эффекте узнавания.
Ургант вообще очень хорошо работает с аудиторией, которая понимает контекст. Ему не обязательно объяснять шутку до конца. Иногда достаточно бросить половину фразы, и зал уже достраивает вторую половину самостоятельно.
Гудков, наоборот, постоянно разрушает этот контекст. Когда кажется, что всё понятно, он делает что-то совершенно бессмысленное. И именно поэтому их дуэт до сих пор работает: Ургант создаёт ощущение, что всё находится под контролем, а Гудков напоминает, что это иллюзия.
Алла Михеева существует где-то между ними и, пожалуй, именно поэтому её появление каждый раз ощущается как небольшое стихийное бедствие. За вечер они успели поговорить о погоде, алкоголе, похоронах, языке, эмиграции, паспортах, Telegram, ChatGPT и попытках найти любовь в Temple Bar. Возможно, именно поэтому вечер получился таким тёплым. Потому что на несколько часов не пришлось ничего объяснять. Можно было просто смеяться над тем, что все и так знают.
А потом выйти из зала в обычный дублинский вечер — серое небо, ветер, морось и снова обнаружить, что ничего не изменилось.
Рецензию подготовил: Сергей Пономаренко — Instagram @dublinshowevents
Instagram Photo by @helenbrownpic
Комментарий от Екатерины Московсковой:
«Спасибо! Я от себя скажу, что я видела всю кухню, как они готовились к концерту, сколько людей работает над программой. Это было выступление очень высокого уровня с серьезной проработкой и отдачей на 100%. Так что кто там €50 заплатил, не зря!»
Метки: Ирландия, концерт, мнения, Сергей Пономаренко, соотечественники, стендап, Ургант, юмор
Последние публикации в категории
Похожие публикации
