Пылающий Париж

Когда-то писатель Эрнест Хемингуэй сравнивал Париж с праздником, «который всегда с тобой». Сегодня столица Франции вызывает несколько иные ассоциации.

Центр города напоминает революционные события середины IX века. Тут и там построены баррикады, сложенные из деревянных плиток и пластиковых ящиков, тележек из магазинов и мусорных баков.  А вот и «Гавроши» бегают меж грубых построек почти как в дни Июньского восстания 1832 года. Похоже, история повторяется, да и требования протестантов с веками мало изменились; идентичные призывы к повышению зарплаты, пенсии и прожиточного минимума, создание новых рабочих мест и строительство жилья. А ведь это и есть базовые условия улучшения жизни; именно они и представляют главные задачи и высшую ценность в борьбе за всеобщее счастье; за них и ратует народ.

Город заполнен протующими, облачившимися в жёлтые защитные жилеты. Сначала их надели жители Ниццы, протестующие против повышения цен на бензин. Постепенно акция против финансовых мероприятий правительства вылилась во всенародный протест против высокого налогообложения. Затем к митингам присоединились члены профсоюзов, недовольные политикой государства.  Общее негодование трансформировалось в требование отставки президента страны Эммануэля Макрона; “желтые жилеты” даже планировали штурмовать его резиденцию в Елисейском дворце.

Недовольство граждан достигло высшей степени; всё больше требований и претензий к государству выдвигают студенты, рабочие, пенсионеры и профессионалы. Однако, несмотря на уступки правительства, страсти не утихают. Вероятно, политика европейской страны за последние годы окончательно отвратила её граждан и всеобщее возмущение вылилось в непрекращающийся демарш.

Волна сопротивлений захлестнула всю Францию.

Неблаговидные события в Страсбурге — исторической столице Эльзаса — шокировали масштабами и акциями; ярость стражбурцев приняла опасный характер. Прецедент начал разворачиваться 11 декабря на рождественской ярмарке, где после шумного протеста 12 декабря стали раздаваться выстрелы и появились первые жертвы кровавой вакханалии.

Не менее ужасающими были и первые дни «столичных» демонстраций. 8 декабря против многотысячной толпы митингующих было мобилизовано около 90 тысяч сотрудников силовых органов и несколько танков.  Французские граждане были атакованы водометами и гранатами со слезоточивым газом по прямому указанию «демократического» правительства. Триумфальная Арка сотрясалась от происходящего и получила многочисленные повреждения.

А толпа пела… Марсельезу.

Тысячи демонстрантов задержаны, сотни арестованы. Но ничто не останавливает разъярённую толпу.

Растут новые баррикады; в ход идут железные ограждения и бетонные вазоны. Некоторые из них горят, распространяя непреодолимое зловоние и окутывая город зловещим туманом. Военные в бешенстве, политики — в страхе.

«Это кризис! — кричал по радио и телевидению министр финансов Франции Бруно Ле Мэр, чуть ли не обрывая волосы на голове. —  Это катастрофа для нашей экономики. Это кризис для общества и для демократии!»

По всей вероятности, понятие «демократии» различно у правительства и народа, потому что демонстранты выдвигают логичные требования применения строжайших мер в отношении власть имущих, государственной администрации и депутатов, по вине которых растёт число бездомных и нуждающихся. Это их истинные демократические требования. В справедливости видит народ реальную демократию, а не в безграничном меркантильно-эгоцентрическом обогащении отдельных лиц.

Коррупция — вот основная панацея, заражающая общество и разъедающая его изнутри бациллой разложения. Уродливое извращение, продажность и растление — вот истинное значение слова в переводе его с латинcкого; именно так оно и должно звучать на всех языках мира, чтобы осознать глубину ужасающего процесса. Иной негодяй и рад быть прозван «коррупционером» в силу «утончённости» звучания слова. А назови его заслуженным извращенцем-уродом и продажным негодяем, так быстро протрезвел бы /а может и нет?!/ Во всяком случае, именно симптом коррупции кладёт начало потенциальной революции и это исторически доказанный факт. Вчера /образно выражаясь/ — Испания, до них — греки и итальянцы, периодически — Германия, сегодня — французы, а кто завтра?

И разве можно упрекать народ, который требует изменить, к примеру, конституцию в интересах полновластия народа и позволить проводить референдумы по инициативе народа? Разве не правомерно требование французов запретить лоббирование и схемы воздействия? Запретить лицам с судимостью пожизненно занимать выборные должности. Разве не им решать проблемы собственного суверенитета?

Судебная система требует упрощения, а правосудие должно стать общедоступным и бесплатным! — требуют люди.

Аэропорты, железные дороги, автострады и парковки являются гос. Собственностью и не могут быть приватизированы! Средства массовой информации должны исключить пропаганду и быть беспристрастными, а не использоваться в личных целях. Большинство камер и радаров в городе установлено с целью обложения населения налогами, а не для предотвращения дорожно-транспортных казусов!  — это мнение большинства, к которому правительство обязано прислушиваться и принимать соответствующие меры. За это и борются люди и это их прямое право, которое называют одним словом — ДЕМОКРАТИЯ.

2 дня в Париже потрясли меня и моих коллег силой народного духа. Это — не хулиганство, не разбой /хотя криминал имеет место в последних событиях/. Это волна решительного сопротивления импотентному государственному управлению.

Как-то слишком хорошо устроились политические деятели, банкиры и чиновники, как-будто все позитивные социальные преобразования были свершены для их личного блага и комфорта. В череде часто сочетающихся торжеств, балов, развлечений и других увеселительных «референдумов»  они напрочь утратили контроль за реальными событиями, совершенно забыв о народе, который работает не на них, а под их непосредственным «демократическим» контролем на благо и процветание всего цивилизующегося общества.

А протесты и демонстрации и есть грозное напоминание о растущем разрыве между управляющей и исполняющей системами, особенно когда «верхи» могут, а «низы» уже не хотят жить в условиях возрастающей несправедливости и дискриминации.

Французы исторически доказали не толерантность к социальной лжи. Очередной «месяц» протеста не шутка и не забава, а серьёзное предостережение ненасытным властолюбцам и политикам-прохиндеям в напоминании их прямых обязанностей и необходимости повышения профессионализма в условиях современной экспансии.

Сабина Салим Метки: Париж, Сабина Салем