Корреспондент «Нашей газеты» Сабина Салим раскрывает тайну неизвестной русской могилы на кладбище Голвея и помогает программе «Жди меня».
Миколс гулял по обширной территории городского некрополя, который невольно нагонял на него мысли о странностях жизни и превратностях судьбы.
Вообще, он с детства боялся кладбищ, нередко сумерками забегая туда с мальчишками в поисках приключений и острых ощущений. А теперь земля вечного упокоения стала его рабочим местом.
Миколс не только не стыдился своей профессии, но и был чрезвычайно удовлетворён подвернувшейся удачей. Последние годы проблемы с трудоустройством преследовали его по пятам.
Вот уже 15 лет как он приехал в Ирландию с семьёй, пережив все трудности перестроечных времён: потеря работы, отсутствие уверенности в завтрашнем дне, болезненная национализация прибалтийских стран, больно ударившая по достоинству и бюджету большинства семей. Единственным выходом из сложившейся ситуации стала открывшаяся возможность добровольной иммиграции, чем и воспользовался Миколс , чтобы обеспечить благополучие семьи.
Обустройство на новом месте оказалось довольно успешным ввиду оперативного функционирования законов сохранности личности и защищённости семьи, прекрасных возможностей для образования детей и поразительной доброжелательности местного населения. Однако и здесь не обошлось без определённых сложностей; легальное трудоустройство затягивалось даже после длительной адаптации, интеграции и изучения языка.
Перепробовав свои возможности на разном поприще, Миколс, наконец, решился работать на центральном кладбище Голвея в районе Бохермор, наращивая трудовой оптимизм пушкинским: «Мы все сойдём под вечны своды, И чей-нибудь уж близок час».
Но самое главное заключалось в том, что именно здесь, вдали от мирской суеты Миколс стал обдумывать и пересматривать фундаментальные жизненные ценности и проблемы смерти, о которых говорить в нашем обществе всегда считалось почти дурным тоном.
А ведь никому не избежать печального финала! Так почему мы забываем об этом и живём «без конца и без края»; ругаемся, завидуем, мстим, сплетничаем, портим жизнь другим, наслаждаясь плодами собственной коварности.
На деле только позитивные и благотворительные деяния переживут нас. Но, понять эту простую истину порой оказывается одной жизни недостаточно, и только смерть наглядно демонстрирует зыбкость нашего существования и исконное равенство.
Но так ли мы равны?
Миколс разглядывал надгробья, изумляясь их многообразию и вычурности; даже после смерти близкие усопшего считают своим долгом подчеркнуть преобладающие различия.
Дорогостоящие мраморные плиты, гранитные скульптуры, лепные ограды, литьевые фигуры святых и животных придают неповторимый облик монументам, несущих на себе отпечаток индивидуальных черт усопшего и становятся светлым дополнением к памяти о нём…
И тут его взгляд остановился на земляной насыпи скромной могилки с грубо обделанным деревянным крестом у изголовья; контраст был неожиданным!
Приглядевшись к надписи, он различил имя: «Татьяна». Хотел было уйти, но вдруг его осенила фамильярность славянского звучания. Миколс обернулся, опять нагнулся над крестом и в очередной раз прочитал: Татьяна Карпенко. Внутреннее беспокойство охватило Миколса: «как же так? — похоронена предельно скромно. Неужели не было близких рядом с ней? И на могилку никто не ходит…»
На кладбище Бохермор далеко не так много русских могил, к тому же утилитарных.
Многие наши соотечественники, пожив немного в Ирландии и получив гражданство этой страны, перебираются в другие страны Евросоюза. Благо законы этого конгломерата позволяют пока гражданам работать и жить в любой из стран этого объединения.
Елена, долгое время жила в Голвее и сотрудничала с «Нашей газетой». Она написала в редакцию.
Здравствуй, дорогая редакция!
Я проживала в Голвей и некоторое время сотрудничала с Вашим изданием.
Повод написать сейчас немного печальный. Мой знакомый обнаружил могилку на кладбище в городе Голвей, Бохемор. Он русскоязычный и очень удивился, обнаружив могилку Татьяны, за которой никто не присматривает. Надпись гласит Карпенко Татьяна. Похоронена в 2011 году, 5 ноября как бездомная. Это просто потрясло меня и я начала свое расследование, меня нашла Марина — добровольный помощник программы «Жди меня». Посмотрели книгу записей на кладбище и узнали еще только то, что она разведена, ей на тот момент было 39 лет. В госпиталь ее привезли откуда-то с Headford road,надеюсь, что не с самой дороги.. Страшно подумать, что где-то ее потеряли и ждут..
На страничке программы «Жди меня» появилась ссылка на розыск человека.
Редактор «Нашей газеты» оперативно отреагировал на письмо и разослал информацию по имеющимся в контактах адресам с просьбой участия и предоставления посильной информации:
Здравствуйте!
Со мной связался добровольный помощник программы «Жди меня» и она уже готовит объявление в «Нашу газету». Попробуем кого то найти.
Я посылаю копию этого письма нашему журналисту Сабине Салем, которая живет в Голвее.
Будем надеяться, что найдутся родственники или близкие Татьяны…
Я, со своей стороны, не менее оперативно подключилась к поисковой работе, глубоко тронутая трагичностью происшедшего.
Опрос знакомых не дал ожидаемых результатов: одни не знали её, другие не хотели обсуждать проблему в силу неясных для меня причин, а третьи осторожно намекнули, что Татьяна любила выпить. Друзья и врачи настоятельно рекомендовали молодой женщине воздержание, но даже после принудительного лечения от алкоголизма Татьяна нарушила предписание и вернулась к пагубному влечению, что и явилось причиной её скоропостижной кончины.
Откровенно говоря, такой скорой и упрощённой развязки событий я не предвидела, и потому решила расширить круг своих исследований и посетила кладбище Бохермор для повторной экзаменации регистрационных книг.
Весьма приветливый и добродушный администратор с готовностью поднял все журналы, выражая своё соболезнование, долго разыскивал нужную страницу и, наконец, нашёл запись от 9-го ноября 2011 года о предоставлении муниципалитетом города участка для захоронения гражданки Татьяны Карпенко. Далее указывалось, что смерть наступила в госпитале, куда она была доставлена c Headford Road, Galway, 5-го ноября 2011 г., но причина не указывалась.
На вопрос: «Кто были организаторы похорон?», администратор предположил — благотворительные организации – Saint Vincent De Pole или Simon Community.
В тот же день я послала электронные письма в обе организации с просьбой о помощи. А на следующий день поехала по больницам города в поисках следов почившей соотечественницы.
Архивные данные оказалось получить не та уж легко, а узнать конфиденциальные детали — и вовсе не по силам.
Обратившись в центральный полицейский участок Голвея за официальным разрешением, я обосновала свою цель сомнениями o причинах смерти молодой женщины: ведь если она была найдена на дороге, то вполне допустимо дорожно-транспортное происшествие и Татьяна могла скончаться от полученных травм. С ответом пришлось подождать…довольно долго.
Зато ответила представитель Simon Community, не нашедшая подтверждений их участия в организации похорон, но при этом выразила глубочайшие соболезнования и обещала продолжить поиски.
Тем временем я опять вернулась на кладбище, надеясь найти хоть какую-либо деталь, упущенную при первом просмотре журналов.
Заместитель администратора кладбища охотно поддержал моё любопытство, но после очередной неудачи выразил мнение, что лучше всего искать информацию в похоронных бюро, которые помнят своих клиентов и могут помочь с деталями, несмотря на давность событий.
Я взяла его слова на вооружение и решила обойти сии офисы, благо их не так много в Голвее.
В среду, международным днём 8 марта в память о горемычной женщине — Татьяне Карпенко, я обошла погребальные сервисы.
Приветливость и радушие сотрудников похоронных бюро радовали сердце: хоть себе заказывай поминки; но цены быстро отрезвляли и возвращали к реальности: нет, ещё поживу.
Наконец , я нашла необходимые сведения, которые предоставил Мистер Ричард Коннели — профессионал в четвёртом поколении. Он сразу достал нужный журнал, открыл искомую страницу и воодушевлённо продекламировал:
«Я прекрасно помню день 9-го ноября 2011 года. Похороны прошли очень организованно и мило. Присутствовали: партнёр Миссис Карпенко — господин А., её дочь и с десяток друзей. Священник Ортодоксальной церкви приехал из Дублина собственной персоной. Отпевание проходило в традиционной манере, малознакомой мне. Гроб с телом был опущен весьма удачно, а над изголовьем был водружён отполированный крест с позолоченной надписью. Присутствующие отчаянно сокрушались и через определённое время ушли на поминки».
Деталей о партнёре Татьяны Карпенко и её детях Мистер Коннели мне не дал ввиду конфиденциальности данных, но обещал связаться с ними и после возможного разрешения- переслать их мне.
Я поблагодарила директора бюро и ушла с лёгким сердцем, будучи уверена, что бедная женщина была похоронена с достоинством, а не как бездомная; да и атрибуты могильные и сервис были оплачены сполна.
Но до сих пор я не могла выяснить место рождения усопшей, её профессию и причины трагической смерти в полном одиночестве при существующем окружении.
Наконец, удача повернулась ко мне лицом потоком СМС и электронных писем.
Информация из больницы подтвердила диагноз: цирроз печени на стадии декомпенсации. При этом персонал госпиталя отнёсся к Татьяне с повышенной ответственностью, окружив её вниманием и заботой. Когда Татьяна выразила желание повидаться со священником православной церкви, врачи моментально организовали поиски и пригласили протоирея Николая.
Его удалось найти воспользовавшись контактами редакции НГ. Именно Николай Кобец был свидетелем последних дней умирающей женщины.
Я сразу же позвонила ему.
Добрейший отец Николай сообщил, что не только присутствовал на похоронах, но и окрестил Татьяну и причастил, так как она никогда не была крещёной. Татьяна бесконечно радовалась таинству обряда и приобщению к христианству.
Когда она умерла, отец Николай приехал на погребение и провел поминальную службу, проводив её в последний путь святыми молитвами — самое главное, что можно сделать для ушедших в мир иной. Ведь покойник не нуждается ни в гробе, ни в памятнике — все это дань традициям, пусть и благочестивым. Но «вечно живая душа умершего испытывает великую потребность в нашей постоянной молитве, потому что сама она не может творить добрых дел, которыми была бы в состоянии умилостивить Бога».
Татьяна Карпенко была похоронена со всеми подобающими почестями.
В последний путь её провожали: бывший муж, приехавший из Латвии, партнёр, 9-ти летняя дочь и друзья. Контактных данных у нас нет, да и наличие их ещё не повод для огласки — это чисто семейная драма, которой не избежать никому, разве что выразить свои искренние человеческие соболезнования.
Могила Татьяны расположена в ближнем левом крыле кладбища Бохермор и вполне соответствует православным канонам: над надгробием поставлен Святой Животворящий Крест – «молчаливый проповедник блаженного бессмертия и воскресения». Водруженный в землю и возвышающийся к небу, он знаменует веру христиан в то, что тело умершего находится здесь, в земле, а душа — на небе, что «под крестом сокрыто семя, которое произрастает для жизни вечной в Царстве Божием».
К тому же простой скромный крест более приличествует могиле православного христианина, нежели дорогие монументы и надгробия из гранита и мрамора.
Кстати, при моём последнем посещении могилу украшали два свежих букета…
Отец Николай обещал приехать в Голвей в субботу 18 марта для служения в St Nicholas Church /Market Street, Galway/ .
Давайте и мы, друзья, соберёмся в святом месте и помолимся за тех, кого нет в живых, дабы облегчить их грех, умолить Бога быть милостивым к их душам. А заодно покаемся и в собственных грехах и попросим у Всевышнего прощения, мудрости, терпения, любви к ближним и мира без всяких социальных катаклизм, забросивших нас на чужбину, и обречёнными быть похороненными вдали от родной земли.
Берегите себя и своих близких!
С любовью
Сабина Салим Метки: Ирландия, Голвей, соотечественники
Последние публикации в категории
Похожие публикации
