«Аллергия на «Магические Грибы». Часть 9

Офицер местного участка полиции поставил нам печати в паспорт. «Владелец этого паспорта не имеет права менять работу».

Всё! Мышеловка захлопнулась!

– Я же говорил, что это рабство! – на осунувшемся, за три недели, лице Владимира скулы стали ещё более азиатскими, нос стал ещё  более вороньим, а глаза сверкали, таким пронзительным кавказским огнем, что  одном домике с ним мне стало неуютно и неспокойно за собственную безопасность.

Я почувствовал себя Дюймовочкой. Я почувствовал себя маленькой девочкой из сказки Ганса Христиана Андерсена,  когда её выдавали замуж за крота, она вышла наружу из норки, чтобы попрощаться с солнцем навсегда. Я такой же маленький и беззащитный. И работая в тоннеле собирая грибы, я никогда не увижу солнце.

Хотя нет. Я, пожалуй, крот. Да-да, я провожу сутки напролёт в темноте. Я роюсь в земле. Мои глаза боятся света. Они отвыкли от света. Очень выгодно иметь такого крота, как я – когда я умру, меня не нужно будет хоронить. Я так и останусь под толстым слоем компоста и торфа.

Крот. Раб ли он той земли, в которой он роется? Нет, это просто его образ жизни. Господи! Неужели это теперь будет мой образ жизни? Да, мышеловка захлопнулась. Я копаюсь в земле, и это мой образ жизни. Неужели вслед за моим образом жизни  изменится и мой образ мыслей?

Не прошло и недели на нас пришли смотреть. Как в зоопарк.

Родственники Падди и Ашлин смотрят на нас, как дети глядят на живого слона в первый раз в жизни.

– Откуда ты, Александр?

– Из России.

– А откуда из России? – спрашивают таким тоном, как может спросить земляк, так чтобы потом воскликнуть: «Ба! Так мы почти что, с соседней улицы!»

– Из Марий Эл, – отвечаю я машинально.

– А где это?

Тут я осознаю, что Российская география, это предмет чрезвычайно обширный, и потому я сужаю диапазон дислокации моей родины, до понятий, по возможности, максимально известных.

– Это располагается на реке Волге, – отвечаю я, с уверенностью, что на этом картография окончена, уж Волгу то, все знают!

– А где это?

Тут я осознаю, что я тоже, до приезда в Ирландию, ничего не знал о реке Шеннон, так что, с какой наглостью я рассчитываю, услышать, что-то иное, кроме вопросов?

– Это далеко от Тайги?

– Точно! – радуюсь я неожиданному повороту, – Это как раз примерно на границе Москвы с Тайгой, всего тысяча километров от Красной Площади.

– Ты не очень-то похож на русского.

– Так, в принципе, каждый русский, на одну пятую не похож на русского. Я не похож на русского, на все четыре пятых. Наследие Чингисхана.

– А балалайка у тебя есть?

Я их разочаровал. Балалайки у меня не было. Так что мне со своими азиатскими раскосыми глазами следовало говорить, что я из Непала, и никто бы не испытывал на мне свою любознательность.

– Послушай, – не унимался Майкл, брат Падди, – Ну, ты наверняка можешь танцевать танец Казака? –  и он присел, пытаясь изобразить, чтобы я сразу понял.

– Нет, – пряча  раздражение, отвечаю я.

– Он, наверное, может танцевать как матрёшка, – робко предложила сестра Падди Мери, которой тоже было интересно поглядеть на меня со всех сторон. Она сложила левую руку на груди, а правой подперла подбородок, покачивая головой и показано улыбаясь.

– Нет, я не танцую, – ответил я, усугубляя их разочарование.

– Всё, пойдём, пойдём, – с огорчением засуетилась Мери.

– Постой, ты, главное скажи. Это правда, что на завтрак вы пьёте водку? – и Майкл открыл в удивлении рот, не дождавшись ответа.

– Да, пьём! – поддержал эту нелепость я, – это у нас так и называется: «Полный Русский Завтрак». Стакан водки и миска икры. Едим, исключительно, деревянными ложками. А овсянка у нас не на молоке, а на пиве, чтобы дети легче к водке привыкали!

Продолжение следует

Блог автора: www.a–ivanov–tsarev.livejournal.com