Дмитрий Линтер: «Меня пытались сломать…»

В конце ноября 2007 года под подписку о невыезде из-под стражи был освобожден лидер движения “Ночной дозор” Дмитрий Линтер.

Напомним, что он был арестован утром у себя дома в разгар апрельских событий, которые произошли в Эстонии после переноса памятника “Бронзовому солдату”. Эстонское правительство обвиняет его в организации массовых беспорядков”. О подробностях своего ареста он рассказал нашему корреспонденту в Эстонии Евгении ЗЫБИНОЙ.

– Дмитрий, почему после освобождения вы ездили с охраной?

– Скажем так: две недели после того, как меня выпустили, меня сопровождали ребята из “Ночного Дозора”. Опасались провокаций. Даже в магазин за молоком ходил с сопровождающим. На всякий случай фотоаппарат всегда с собой носили.

– Почему Вам было запрещено встречаться с семьей?

– За все семь месяцев, что я провел в тюрьме, мне удалось только два раза встретиться с женой: поговорить по телефону через стекло. А во время ареста полицейские даже не посчитались с тем, что в комнате находились двое малолетних детей. Мой старший сын, которому тогда было всего шесть лет, стоял на полу на коленях, тихо плача, молился, когда меня уводили. Ребенок пережил настолько большой стресс, что ему понадобилась психологическая помощь. Младший сын плакал голодный в другой комнате. Спрашивается, какое государство вы хотите построить, если даже дети ненавидят полицейских за то, что они делают с их родителями? Шесть орущих мужиков ворвались в квартиру, прямо при детях надели на меня наручники. Даже не дописали протокол допроса и обыска. Сказали, что у них просто нет на это времени. Сделать звонок адвокату мне запретили. Это, безусловно, нарушение прав человека. Как и другие действия полиции и прокуратуры, они будут иметь последствия. Как я уже сказал, встретиться с женой я смог только два раза. Все эти 7 месяцев мне было запрещено писать письма и звонить. Это обосновывалось тем, что таким образом я смогу влиять на свидетелей и вообще представляю угрозу для эстонского государства. Я даже объявил трехдневную голодовку, чтобы мне разрешили писать и звонить, но ничего не добился: канцлер права никак не отреагировала, а на следующий же день в прессе появилось сообщение о том, что у меня все в порядке. Не хочу пока ничего комментировать, но то, как они поступили с моей семьей – это просто непорядочно и несолидно для руководителей страны.

– Кто помогал Вашей жене Марине пока вы были в тюрьме?

– После моего ареста Марина оказалась без средств к существованию. Одна в Санкт-Петербурге с грудным малышом на руках (Ларс – младший сын Дмитрия от второго брака). От потрясения у нее пропало молоко. Она долгое время не знала, где я и что со мной. Тем более, Марина тогда заканчивала учебу в вузе и поэтому не работала. Справились только благодаря ее родителям и моей маме. Марина подала в августе на получение вида на жительство в Эстонии, но ответ до сих пор затягивают под предлогом того, что у нее нет стабильного дохода.

– Дмитрий, зачем Вас все время перевозили из одной тюрьмы в другую?

– Это является одним из элементов полицейского прессинга. Меня пытались сломать психологически. Представьте, человек обживается на одном месте, у него появляются знакомые, а потом его оттуда выдергивают. Сразу же возникают трудности при общении с адвокатом. Ведь ему нужно сообщать об изменениях. Мне же разрешалось звонить своему юристу только раз в неделю, в строго установленное время. Говорить я мог только в течение 10 минут.

– Почему так пошатнулось Ваше физическое состояние и Максима Ревы (активист “Дозора”, задержанный в апреле)?

– Питание было недостаточным. Например, в тюрьме Тарту дается 150 грамм молока в неделю. Я был вегетарианцем перед тем, как сел в тюрьму. Там я был вынужден есть все. Потерял 9 килограмм. Максиму грозит инвалидность, у него сильно село зрение.

– Чем Вы занимались в тюрьме?

– Очень много читал, общался с интересными людьми. Писал много разных жалоб. Мне было интересно проверить, как работает система подавления личности в наших тюрьмах, и как это соотносится с законом. У меня в тюрьме даже была кличка “Революционер”.

– Что будет дальше с “Ночным дозором”?

– Возможны разные варианты. Машина по подавлению нас уже работает. Возможно, произойдет примерно следующее. Появится человек, с которым меня случайно сфотографируют. Например, как я ему руку в церкви пожимаю. Затем он начнет позиционироваться как человек из “Ночного дозора”. Потом этот человек запустит в лицо Андруса Ансипа куском пирожного и его обвинят в терроризме, приписав к тому всех участников “Дозора”. Вот и все. Дана команда включать бульдозер. И этот бульдозер по нам едет. А то, что мы не сломались, это заслуга наших семей и людей, которые нас поддерживали. Правительству нужны козлы отпущения. Предполагалось, что после того прессинга, который против нас использовали, мы будем умолять о прощении. Но мы оказались принципиальные: мы потеряем здоровье, будем сидеть столько, сколько назначит суд, но только потому, что считаем себя правыми. То, что происходило в апреле, было чистейшей провокацией. Полиция и техника для демонтажа были наготове. Людей выдавливали с Тынисмяги (площадь в центре Таллина, где раньше стоял Бронзовый Солдат) на улицу, где уже побиты витрины и перевернуты машины. Еще ничего не случилось, а уже эффект начинающихся беспорядков. Откуда все это? Значит, какие-то группы уже начали это делать заранее. Это очень серьезная провокация, которая была необходима для подтверждения выборов, чьей-то позиции.