Russian Ireland

Switch to desktop

Зеркало души

Моё сотрудничество с поэтами и писателями славного города Голвей, начатое этим летом,  активно развивается и благотворно продолжается.

 

Начав свой проект по переводу ирландских поэтов на русский язык, я пригласила многих поэтов на встречу для интервью и познакомила наших дорогих читателей с их творчеством и стихами. Однако работа не завершена, так как всё больше поэтов желают поделиться своим талантом и опытом с русскоязычным населением Ирландии.

Воистину, удивительно романтичный городок с горделивым количеством служителей Мельпомены, создающих необыкновенно поэтичную и артистичecкую атмосферу в Голвее. Знакомство с новыми людьми открывает обширные горизонты для  восхищения человеческим талантом, возможностями и разнообразием жизненного опыта. А подчас судьба преподносит неожиданные  эксцессы параллельных судеб, удивительное сочетание жизненных фактов и принципов, способствующих успешному взаимопониманию. Подобная гармония сложилась в моих отношениях с прекрасными личностями, мастерами слова, популярными поэтами Голвея Джеральдин Миллс и Джеймс Джойс Мартин.

 

The mirror thing

You're doing that mirror thing again,

 looking just beyond where you stand

until you're in the background

 as people will see you,

 becoming stranger to yourself.

Then you do the "push-in",

moving closer to the glass

 to see yourself in a newer light

 turning through the angles,

 gauging how well you look

 to you, a you tilt your head

 forward for the deep-eye look

and back to check the neck-

 line, touching nothing but the hair.                                            

It's a miracle in movement,

 a journey taken

 all those images trapped,

 references stored away, before

 the final turn and the long look

 back to scan the line

 and only then do you ask:

 Well, how do I look?"

 And I manage "fine, fine".

 

Зеркальный ритуал

Вы снова свой "зеркальный ритуал" творите;

смотрясь за грань простора где стоите,

пока себя на тыльный фон не поместите,

чтоб людям было лучше видно вас,

себе же незнакомкой приходясь.

Тогда вы совершаете движение "вовнутрь",    

вплотную приближаетесь к стеклу,

чтобы  себя увидеть в  новом свете,

пересекающемуся через углы,

 и измеряя прелесть отраженья,

когда вы наклоняете свою головку

вперёд - для глаз глубинных обозренья,

или назад - чтобы увидеть линию на шее,

не прикасаясь ни к чему, но - к волосам.

Какое чудо в каждом жесте,

как путешествие в мираж,

все пойманы в ловушку отраженья,

все комплименты предохранены,

и вот последнее движенье

и долгий взгляд назад,

чтобы запомнить грацию

и только после этого спросить:

"Ну, как я выгляжу?"

И я, собою овладев, скажу:

"Прекрасно, милая,

Прекрасно!"

 

Эти стихи написаны Джеймсом Джойс Мартин - тонким, чувствительным и одновременно очень сильным человеком, вкладывающим в поэзию широкий спектр эмoций.

Его первая коллекция стихов  “Меняя кожу”/ Shedding Skin/ была издана в 2010 году. 

В 2012 году он опубликовал книгу рассказов “Недосказанное” /WhatsNotSaid/.

Он очень популярен в Голвее, где родился и провёл всю свою жизнь, а с 1995 года работал директором школы в пригороде Барна. 

Писать Джеймс стал очень давно, и в 2002 году известный поэт  Джерри Хэнберри приглаcил eгo участвовать в ежемесячном авторском семинарe The Talking Stick. Джеймc с удовольствием отзывается об этой группе: "...Замечательные люди.  Мы встречаемся раз в две недели и сотрудничаем  без всякого  кровопролития. Кровь льётся только в историях, которые мы слушаем, а не по полу".  В чувстве юмора мистеру Мартину не отказать.

За годы писательского труда oн  был представлен ко многим премиям и наградам, выступал по Радио BBC 4, которое он комментировал как: “Ну а как же! Не без этого – все говорят: мы говорим, или о нас говорят  - это же как барометр погоды.”

Язык его стихов нередко сложен, неординарен и тяготеет более к импрессионизму нежели к натуральной школе; стиль отображения метафоричен с преобладанием гиперболы, ну и, конечно, неподражаемая фантазия, свойственная поэзии в целом и отвечающая её первичному назначению - познанию миpa при помощи образов и символов.

 

My father grows young

The week he died my father grew young again,

his faculties returning in all their glory,

his hearing sharp to our conversations,

his sight picking out the trees along the ridge field,

his food tasting new a very fresh,

his harrowed limbs loosening and supple,

 his fingers spry once more and full of tunes.

He gripped the fiddle neck with returned ease,

the strings pinging close to his delicate ear,

the bow leaping in his easy hand,

his arm angling to the music's climb,

his eyes focused on the inner notes,

his foot light to the steady rhythm,

returned images tripping off his tongue:

a helicopter static above a cornfield,

the first big diesel to run the line,

stuttering warplanes way off course,

the British forces leaving for home,

the terror of the news from France,

No POPE scrawled on the Titanic,

his own mother's face when she was happy.

 

Мой молодеющий отец

Через неделю после смерти  отец мой вновь помолодел,

способности его вернулись во всей их славе,

слух обострился к разговору между нами,

взгляд выбирает горные хребты, покрытые древaми,

вкус пищи изменился, посвежел,

боль ног и рук ослабла и прошла,

и пальцы стали гибкими и полными мелодий.

Он скрипку взял за шейку с вернувшейся к нему непринужденностью,

и струны засвистели для слуха деликатного,

смычок запрыгал в невесомой кисти,

рука задвигалась в такт музыкального подъёма,

глаза сосредоточились на  внутреннем порыве,

нога настроена к устойчивому ритму,

вернувшиеся образы  слетают с языка:

то вертолёт, кружащийся над кукурузным полем,

то  первый трубопровод топливa запущен,

от курса отклонившийся зашкаливающий военный самолёт,

Британские войска домой вернулись,

террор французских новостей,

"НЕТ ПАПЫ РИМСКОГО", начертанное на Титанике небрежно,

и матери родной лицо

во дни безоблачного счастья.

 

Писательская манера мистера Мартина, как и у превалирующего большинства местных поэтов, свободная, непритязательная; а рифмование, так характерное для нашей отечественной школы поэзии, здесь давно "кануло в лету";  белый стих возобладал над рифмой, считающейся устаревшей.

Однако для большинства русскоязычных читателей и поклонников поэзии рифма и есть первый атрибут стихосложения, поэтому в своих переводах я не могу избавиться от установленной традиции, ставшей шаблоном, и нередко рифмую строфы, чтобы подчеркнуть  мелодичность и напевность стиха как основных качеств, отличающих поэзию от прозы. К тому же некоторая, мягко выражаясь, несуразность дословного перевода обязывает к переосмыслению  слов,  придерживаясь, конечно, основного смыслa текста.

Кстати, уместно будет отметить, что известные Российские поэты, переводившие стихи с иностранных языков, часто обособлялись от основного текста, не изменяя только фундаментальную мысль: среди них - Евгений Евтушенко, Роберт Рождественский, Самуил Маршак, Корней Чуковский, Николай Заболоцкий, Анна Ахматова, Марина Цветаева и многие другие. В противном случае стихи звучат как элементарный сухой перевод без поэтической изюминки.

Например, стихотворение Джеймса Мартина Новый роман; при всём моём старании работать на фактическом материале,  я всё же не смогла избежать соблазна обработки текста для русскоязычного читателя и включила несколько перефраз  с целью исчерпывающей передачи мысли поэта:

 

Affaire

That was the summer she felt him slipping

 away, across the hills, scorched and bare,

to some new bedroom, rose-rounded,

no longer singing her favourite song.

She guessed it in his busy stare,

his sun drifted dreaming by the window,

 the rising hill behind their house,

filling there, like a breast, peaking

 to a newness in his unfocused eyes.

She tried harder then, entwining

herself around everything he did,

hurried touches on his cooling skin,

coy murmurings in crowded bars,

slow glances between them,

new daws on their blue ceiling.

Yet that summer she felt him slipping,

 a vagueness in his sheltered eyes;

his faintest humming of a new song,

 the notes foreign to her vigilant ear.

 

Новый роман

Этим летом она почувствовала,

что он как-будто ускользает от неё,

через холмы, раздетые и опалённые,

в другую спальню, розами окружённую,

не напевая более её любимой песни.

Она увидела  в его смещённом взгляде,

его дрейфующие сновиденья у окна

и возвышающиеся холмы за домом,

вздымающиеся как грудь,

достигнувших вершины их предела

в его отчужденных глазах.

Тогда она старалась адски

окутать всё существо его собой,

случайные касания к его холодной коже,

истомные стенания  в набитых до отвала барах,

замедленные взгляды между ними,

и пара голубей на  синем потолке.

И всё же этим летом она почувствовала,

что он как-будто ускользает от неё,

и  неопределенность в его опущенных глазах;

и еле слышные напевы новой песни,

и слуху бдительному чуждые сужденья.

 

Стихи Джеральдин Миллс в переводе Сабины Салем читайте в следующем номере «Нашей газеты», который выйдет 20 октября.

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

All rights reserved. www.russinireland.com 2015

Top Desktop version